Геостигма, казалось бы, неизлечимая болезнь что пожирала выживших жителей Мидгара, Шинетаи с их поисками «Матери» и полным отсутствием каких-либо моральных принципов. Второе пришествие Сефирота – как апофеоз всему. Словно человечество еще не расплатилось за свои грехи сполна, хотя, быть может так оно и есть на самом деле? Может они и вправду еще не искупили всех своих грехов перед планетой?
"Ошибки их нужно не исправлять, их нужно смывать, кровью."
Сейчас Клауд и не вспомнит, где и от кого слышал подобное изречение, но, сейчас оно как нельзя лучше подходило к сложившейся ситуации в целом и прошедшим событиям в частности. Но стоит ли задумываться сейчас об этом? Сейчас, когда жизнь снова вернулась в спокойное русло, сейчас, когда рядом Тифа и дети. Сейчас куда важнее думать о том, что происходит сейчас, важно сохранить эти теплые и такие родные улыбки детей и возлюбленной. Улыбки, от которых его собственное, наглухо запечатанное льдом сердце заметно оттаивало. Тепло близких что отгоняло отчуждение, к которому он так привык за эти несколько лет. Ведь именно это показали ему Айрис и Зак, вновь спасшие его, ради их памяти он должен жить.
Последний на сегодня заказ был доставлен и Клауд уже собирался возвращаться обратно в бар, когда получил новое сообщение. Не без удивления понимая, что незнакомый номер принадлежит Валентайну. И уж лучше бы Винсент предложил ему смотаться к самому Ифриту, чем это. Вернутся в Аджит – полбеды, но спустится туда где погибла Айрис? Туда где он, поддавшись влиянию Сефирота чуть не убил ее своими руками. Пальцы, сжимающие телефон, заметно дрогнули, едва не выронив аппарат на каменистую дорогу. Готов ли он столкутся со своим прошлым, снова? Готов ли спустится туда где… В памяти, словно яркий лучик солнечного света что разгоняет ночную тьму, расцветает улыбка Айрис, такая мягкая и теплая, она всегда улыбалась, так же, как и Тифа, всегда и во всем искала только положительные стороны и согревала всех вокруг своим теплом. И принесла себя в жертву ради мира, ради них. С губ экс-пехотинца срывается короткий вздох и захлопнув крышку своего телефона, блондин на мгновенье прикрывает глаза. Он пойдет, ради наследия что оставила им последняя Цетра, ради улыбок тех, кто рядом с ним.
Два дня пролетели незаметно, но этого времени хватило чтобы уладить все дела «доставки» и иметь несколько дней относительной свободы от заказов. Утром третьего дня, чувствуя себя предателем, Клауд соврал Тифе о длительной доставке, предупредив что его не будет несколько дней, отправился в забытую столицу.
Дорога на противоположный от Мидгара континент заняла полдня, но даже это не особо помогло Клауду собраться с мыслями, чтобы хоть как-то противостоять воспоминаниям прошлого, связанным с этим местом. Воспоминаниям наполненным горечью собственных ошибок и болью происходивших здесь событий. Разрывая вековой покой Аджита мерным рокотом мотора Фенрира, блондин с силой сжимал руль, до треска тонкой кожи перчаток, отгоняя образы что то и дело всплывали в памяти, яркими вспышками, вгрызаясь в душу когтями сотни лысых кошек.
Заглушив мотор возле озера и спешившись, Страйф замер возле кристально чистой поверхности, вглядываясь в глубину, словно ища в нем ответ на вопрос: а зачем он все-таки здесь? Перед взором всплывает его собственный призрак, держащий на руках погибшую от рук Сефирота Айрис. Здесь, в этой чистой водной глади, нарушая ее зеркальную поверхность, последняя Цетра нашла свой приют. Связано ли это озеро с потоком жизни, в котором растворилась Айрис? Возможно… Опустившись на землю и подтянув к груди согнутую в колени ногу, блондин прикрывает глаза, вслушиваясь в звенящую тишину. И чудится словно он слышит плачь детей, которых обманом завела сюда банда Кададжа, чудится тихий стон деревьев, что впитали в себя всю эту боль. С губ срывается судорожный вздох, и мечник опускает на колено руку, взгляд голубых глаз вновь обводит взглядом белые, словно безжизненные деревья, что словно сплелись между собой своими лишенными листьев ветвями, будто делясь накопленной болью и страданиями, ведь вместе легче. А ему осталось только ждать.

До слуха доносится такой знакомый, тихий шелест с которым обычно перемещается Винсент. Тихий звон заставляет оторвать взгляд от ровной поверхности озера. Коротко кивая на слова экс-ТУРКа, Клауд поднимается на ноги. Готов ли он? Физически да, а вот морально? Морально, наверное, нет. Но даже если так, он здесь, а значит пути назад у него просто нет. Достав из ножен «Фенрира» скрытый там Цуруги, экс-пехотинец осмотрелся, открытый вход в нижний храм, вновь появившиеся в Аджите монстры, все это словно предвестники новой угрозы. Прелюдия к открытию очередного «Ящика Пандоры» что вновь заставит мир балансировать на грани. Цуруги привычным жестом отправляется в ножны за спиной, а сам Страйф бросает взгляд на строение в форме ракушки, ведь вход в нижний храм Аджита именно там и как бы не хотелось герою остаться в стороне, так поступить Клауд просто не мог. Хотя бы ради памяти тех, кто подарил ему эту жизнь.
- Идем. – коротко произносит блондин, направляясь в сторону «ракушки» оставив байк на берегу озера, сейчас он ему без надобности, там куда они направляются средством передвижения могут быть толь собственные ноги. Он не был здесь с того самого момента, когда пытался вытащить детей из лап банды Кададжа, казалось все вокруг все еще хранит отголоски бывшей здесь битвы. С губ невольно срывается короткий вздох, он и подумать не мог, что вернется сюда, к тому же так скоро. – "Интересно, мы, когда-нибудь искупим все свои грехи?" – Задается немым вопросом Страйф, ступая на хрустальные ступени, что вели туда, где последняя Цетра принесла свою жизнь в обмен на будущее планеты.
Воспоминания, связанные с этим местом с каждым шагом, становились все ярче, все отчётливей, вгрызаясь в душу, разрывая ее в клочья. Воспоминания о собственной слабости, об допущенной ошибке, о грехе что тяжелым грузом лежал на его плечах. Ведь будь он хоть немного сильнее… Замерев на миг на своеобразном балконе, взгляд голубых глаз скользит по небольшому строению внизу, окруженному водами Лайфстрима, хотя Лайфстрим ли это или просто озеро что связанно с ним? И снова видит словно призрак самого себя, что занес меч над Айрис, вспоминая ее светлый, теплый и такой открытый взгляд, она безгранично верила в их команду, оставляя свое наследие в их руках.
Зажмурившись, Клауд слегка мотает головой, старательно отгоняя от себя эти картинки. Прошлое, за которое ему нет прощения, события что камнем лежат на сердце, быть может сегодня он сможет хоть немного…
- Винсент, помнишь картинки что показывал нам Букенхаген? – Оборачиваясь к своему спутнику произносит экс-пехотинец, замирая возле лестницы что вела к водоему. – Святость, она не утеряна навсегда, она здесь, быть может именно ее мы должны найти. За всю нашу историю, места памяти Древних никогда не открывались просто так. – Взгляд голубых глаз скользит по погруженным в воду колоннам, по кристально прозрачной поверхности озера. – Думаешь, придется искупаться? – С губ срывается немного нервный смешок, глупая, детская попытка спрятать собственный эмоции за этой недо-шуткой, терпят сокрушительный крах и Страйф сам это прекрасно понимает.

Клауд наблюдает за действиями экс-ТУРКа, чуть настороженно, понимая, что, как и он сам, Винсент сейчас испытывает столь же смешанные чувства, невольно задаваясь вопросом, а стоило ли им идти сюда, ведь по сути они оба подвержены действию Потока жизни куда больше остальных, оба должны были уже столько раз растворится в нем, с губ блондина невольно слетает короткий вздох. На мгновенье прикрыв глаза, словно ища в себе решимость на следующий шаг, Страйф вздрагивает, слыша тихий плеск воды, а открыв понимает, что Валентайн первый решился коснутся прошлого, если можно так выразится. Присев рядом с напарником, Клауд внимательно вглядывается в бегущую по воде рябь, согласно кивая.
- Не только для меня это может быть опасно. – совсем невесело усмехается герой, отрывая взгляд от поверхности и вглядываясь в подобие беседки, место где оборвалась жизнь последней Цетра, место откуда материя святости канула среди в неизвестность среди этого векового покоя, чтобы, ответив на последнюю молитву прийти на выручку всей планете, объединившись с Лайфстримом. – Мы оба знаем, чем это может обернутся для каждого из нас. – Переводя взгляд на своего спутника, совсем не весело улыбается Клауд, когда-то давно, кажется в прошлой жизни он просил Винсента убить его. – Ты помнишь мою просьбу. – Не вопрос, но и не утверждение, Страйф не требует ответа, он и без того знает, что Винс сделает все необходимое чтобы защитить то, что стало так дорого им обоим. – Но, кто если не мы? – Клауд опускает взгляд на свои ладони, сжимая кулак, от чего-то просыпается давно, казалось бы, забытое чувство, он предает Тифу, каждый раз, когда сжимает в кулак свою ладонь. Но ведь иначе ни как, правда, по-другому он просто не сможет сохранить то, что ему дорого. – Хочешь нырнуть? – вопросительно поднимает бровь экс-пехотинец, переводя взгляд на водную гладь, всматриваясь в зеленые отблески потока жизни, что словно опутывают дно, словно становясь все ярче, будто чувствуя их желание вторгнутся в этот великий покой, нарушив его небрежностью своих действий. – Я подстрахую. – Поднимая взгляд на Винсента произносит герой, позволяя улыбке слегка тронуть уголки губ, вмешивать в это еще кого-то опасно, ведь если они оба окажутся под влиянием, то сам Ифрит не скажет, чем все это может обернутся, а так, быть может, и он, и Валентайн просто будут заперты потоком в этом месте, запечатанные как Оружие что принесли им в свое время так много проблем. Рука вновь сжимается в кулак, пути назад уже нет.

Страйф только кивает на слова экс-ТУРКа, невольно усмехаясь, правда усмешка эта больше похожа на зверский оскал. – "Бессмертное существо" – так странно слышать от кого-то подобного рода заявления о себе, вот только, быть может, он и сам стал точно таким же, неспособным умереть, созданием Ходжо. Ведь только этот чокнутый фанатик знает, что именно он сделал с ним, но результаты его «трудов» уж больно красноречиво говорят о себе, пережить два отравления мако, которые несомненно привели бы к смерти любого человека, выжить после выстрела в спину, когда, казалось бы, все, растворится ему в потоке жизни, но и тут не повезло. С губ невольно срывается вздох, а голубые глаза неотрывно следят за поверхностью воды, под которой скрылся Винсент, то и дело находя проблеск золотой перчатки или всполох алого плаща.
Кто же они на самом деле? Люди или уже нет? Пусть тогда Тифа и ала его разбитую личность, но остался ли он сам – тем самым Клаудом что ушел тогда из Нибельгейма в поисках славы СОЛДАТ? Тот ли он Клауд которого полюбила Тифа? Настоящие ли его собственные чувства? И пусть глупо все еще задаваться подобными вопросами, но пока он не найдёт на них ответы, пока не сможет принять себя окончательно, пока не узнает наверняка кто он есть теперь, он будет снова и снова блуждать в лабиринтах своей души деля ее с Сефиротом, что кажется, даже сейчас готов вновь напомнить о себе и полностью подчинить его волю. Смешно и грустно одновременно.
Из размышлений вырывает тихий плеск и спокойный голос. Страйф невольно хмурится, слова Винсента разжигают странную тревогу в душе, подобно предчувствию что может произойти что-то непоправимое, что может обернутся чем угодно от конца света до исцеления мира.
- Цветы… - Как-то потерянно произносит экс-пехотинец, на мгновенье прикрывая глаза и делая глубокий вдох чтобы унять жжение слева под ребрами. Цветы всегда ассоциировались с ней, с той что стала для них путеводной звездой. – А быть может воля Айрис. – Добавляет блондин, невольно сжимая ладонь в кулак и на мгновенье встречаясь взглядом с глазами своего напарника. Короткий кивок и Клауд больше не дает себе времени раздумывать или колебаться, соскользнув в ледяную воду, экс-пехотинец несколько мгновений привыкает, а после делает глубокий вдох и погружается, так странно, но плыть оказалось легче чем он предполагал, не мешает даже меч за спиной и вмиг промокшая и изрядно потяжелевшая одежда. Следуя за брюнетом, герой прикладывал все силы чтобы сдержать себя, голоса зовущие его глубже, туда где змеями переплетается поток, словно ундины, завлекающие нерадивых моряков на их погибель, казалось, что кто-то невесомо касается рук, то и дело норовя их сжать, чтобы утянуть в свои глубины. Но образ Тифы, детей и всех, кто стал так дорог не давали поддаться этому зову, он должен вернуться, его ждут, он не один.
Вынырнув на поверхность воды, Страйф огляделся, пещера в которой они оказались, переливалась всеми цветами материй, словно сами стены светились изнутри, издавая едва слышный звон присущий тому что исходит от фонтанов мако, наполненный ароматом цветов, таких же что когда-то росли в церкви трущоб 5-го сектора. Оперившись ладонями о каменный выступ, экс-пехотинец подтянулся и выбравшись из воды направился по коридору что уходил в глубь, но не сделал и нескольких шагов замер, фрески подобные тем что они видели в храме ставшим темной материей, вот только совсем иные рисунки, беснующиеся саммоны разрушающие все на своем пути, обращающие руины в пепел.
- Как-то совсем не радужно – произносит Страйф, продолжая свой путь, не дожидаясь Валентайна, зная, что тот и без того следует за ним, быть может отставая всего на пол шага.
Сводчатый коридор выводит к просторной зале, в центре которого стоит постамент не слишком высокий, но словно на него должна ложится книга. – Так странно – срывается с губ, когда облаченные в тонкую кожу перчаток пальцы скользят по каменистой поверхности, повторяя изгибы линий что опутывают и «ложе» для книги, спускаясь на ножку, и расходясь по полу складываясь в странные символы под ногами.